Но Но услышала вопрос Вэнь Чжан И и тут же опустила голову. Она спряталась за Тан Тан, не желая отвечать на его вопрос.
Увидев это, Цзи Сяо Чжо успокаивающе погладил её: «Не бойся, Но Но, я больше никому не позволю причинить тебе вред! Я отведу тебя домой, пойдём со мной».
С этими словами Цзи Сяо Чжо выбежал за ворота, уводя за собой малышку.
Тан Тан не стала останавливать детей. В тот момент она не хотела разбираться с этими двумя людьми, поэтому отправилась за детьми.
Вэнь Чжан И не понимал, что произошло. Он остановил Тан Тан и спросил: «Что здесь происходит? Как здесь оказалась моя Вэнь Но? Ты привела её сюда, но почему ничего не сказала нам?»
Тан Тан непонимающе посмотрела на него. Это было странно. Она повернулась и посмотрела на Лю Цзы Кай. Она увидела, как та прикусила нижнюю губу. В её взгляде читались вина и тревога, которые невозможно было скрыть. Она взяла Вэнь Чжан И за руку и сказала: «Чжан И, пойдём наверх. Мне вдруг стало холодно. Я хочу отдохнуть. Поскольку Но Но тоже здесь, мы можем найти её позже».
Вэнь Чжан И накрыл её руку своей и ответил: «Подожди немного. Я хочу выяснить, в чём дело».
Лю Цзы Кай ещё сильнее прикусила нижнюю губу, её ладони вспотели, и она пожалела, что они сегодня вышли на улицу.
Увидев её в таком состоянии, Тан Тан вдруг обрадовалась. Может быть, Лю Цзы Кай ничего не говорила Вэнь Чжан И? Если это так, то реакция Вэнь Чжан И вполне объяснима.
Чем больше Тан Тан смотрела на них, тем больше ей казалось, что так оно и есть. Лю Цзы Кай, похоже, не осмелилась рассказать Вэнь Чжан И о том, что она сделала. Она боится, что он на неё разозлится?
Тан Тан больше всего на свете ненавидела Лю Цзы Кай. Она могла быть доброй к кому угодно, но только не к Лю Цзы Кай. Поскольку Лю Цзы Кай намеренно скрыла правду от Вэнь Чжан И, она должна раскрыть ему глаза. Над его дочерью издевались, как отец, он не мог оставаться в стороне. Он всегда должен защищать свою дочь.
Поэтому Тан Тан не ушла, а вместо этого холодно посмотрела на Вэнь Чжан И и сказала: «Командир батальона Вэнь, разве ты не должен спросить об этом у своей жены? Ты должен спросить её, почему она ударила Но Но, да так сильно, что малышка потеряла сознание. Спроси у неё, почему, когда я узнала об этом и захотела отвезти девочку в больницу, она всячески препятствовала этому. А затем спроси, почему она, узнав о том, что Но Но получила сотрясение мозга и потеряла слух, начала угрожать моей семье вместе своей матерью. Теперь ты понимаешь, почему Но Но здесь? Если бы я не привела Но Но в больницу на приём к врачу, как ты думаешь твоя жена сделала бы это?»
«Сотрясение мозга? Потеря слуха?» — Вэнь Чжан И недоверчиво раскрыл глаза. Спустя долгое время он спросил, глядя на Лю Цзы Кай. — «Разве ты не говорила, что Вэнь Но сейчас дома, в детском саду, и что она под присмотром твоей мамы?»
Лицо Лю Цзы Кай побледнело, а её ногти глубоко вонзились в ладони. Она знала, что так дальше продолжаться не может. Лучше всего было самой признать свою ошибку, поэтому она схватила мужа за руку и объяснилась: «Чжан И, послушай меня. Я сделала это не нарочно, я случайно поранила Вэнь Но, я думала, что с ней всё в порядке. Я боялась рассказать тебе, потому что твоя рана усугубилась бы, если бы ты начал переживать. Я собиралась подождать пока ты восстановишься. Я рассказала бы тебе всё после выписки из больницы».
Вэнь Чжан И сжал губы и ничего не сказал, его лицо стало непроницаемым.
Лю Цзы Кай увидела его таким, и у неё защемило сердце, из её глаз потекли слёзы: «Ты мне не веришь? Хоть мне и не нравится Вэнь Но, заходила ли я когда-нибудь так далеко? Если бы я действительно хотела причинить ей вред, то почему ждала до сегодняшнего дня? Другие мне не верят, но ты должен поверить?»
Вэнь Чжан И разжал губы и после долгой паузы спросил: «Что произошло?»
Услышав его вопрос, Лю Цзы Кай вздохнула с облегчением. Так как он захотел выяснить причину происходящего, она могла быть уверенна в том, что он всё ещё верит ей. Она тут же рассказала о том, что произошло в тот день: «Вэнь Но принесла домой плюшевого тигра, и Руи Руи захотел с ним поиграть, когда увидел его. Вэнь Но не отдала его, и Руи Руи не удержался и схватил его. Дети начали спорить, и Вэнь Но толкнула Руи Руи, отчего тот горько заплакал. Я увидела, как Вэнь Но, обижает своего брата. Я так разозлилась, что дала Вэнь Но пощёчину. Я не ожидала, что Вэнь Но ударится о стену и потеряет сознание. Я правда не хотела этого. Я просто подумала, что Вэнь Но быстро придёт в себя, и решила подождать. Она была без сознания, но я не думала, что всё будет так серьёзно. Ты же знаешь, что у меня всегда был вспыльчивый характер».
Тан Тан сдержанно выслушала Лю Цзы Кай и её объяснение ситуации. Она выставила всё так, словно действительно поддалась порыву в гневе и дала пощёчину ребёнку. Но можно ли вообще бить ребёнка по лицу?
Тан Тан действительно разозлилась, и тут же вспылила: «Как ты можешь так легко об этом говорить? Могло ли от одной пощёчины лицо Но Но так распухнуть? Из-за твоей пощёчины левое ухо Но Но полностью оглохло. Правое ухо тоже пострадало. В будущем ей понадобится слуховой аппарат. Как можно было так ударить ребёнка, что она стала инвалидом? Ты хоть представляешь, что это значит для такого маленького ребёнка? Неужели ты сказала бы тоже самое, будь это твой собственный ребёнок?»
«Ты!» — Лю Цзы Кай ненавидела Тан Тан за её назойливость, но возразить ей было нечего, потому что в тот раз она не просто дала Вэнь Но пощёчину, а со всей силы ударила её по лицу. В итоге, когда она осознала, что натворила, сожалеть было уже поздно, но она не могла сейчас это сказать.
Когда Вэнь Чжан И услышал Тан Тан, его лицо стало ещё более мрачным. Он не был дураком. Он знал, что от обычной пощёчины не бывает сотрясения мозга и потери слуха. Если ребёнок был в таком состоянии, значит, Лю Цзы Кай о чём-то умалчивала.
Хоть он и не очень любил Вэнь Но, она всё же была его плотью и кровью. Он по-своему любил её в глубине своего сердца. Он знал, что Лю Цзы Кай всегда была против существования Вэнь Но, но он никогда бы не подумал, что она так поступит с ребёнком и даже сделает девочку инвалидом. Возможно, она сделала это не нарочно, но это точно была не просто пощёчина.
Девочка стала инвалидом, что с ней теперь делать всю оставшуюся жизнь?
Вэнь Чжан И глубоко вздохнул. Не желая, чтобы над ним смеялись посторонние, он сжал кулаки и отвернулся.
Лю Цзы Кай тоже проигнорировала Тан Тан и быстро последовала за мужем, пытаясь что-то объяснить.
Тан Тан посмотрела в след удаляющимся фигурам этих двоих, а затем повернулась и ушла. Что бы эти двое ни решили, в конце концов она почувствовала облегчение от того, что смогла отомстить. Что касается Лю Цзы Кай, то она действительно не хотела прощать её.
Когда Тан Тан примчалась домой, она увидела двух малышей. Они были без ключей, поэтому жались друг к другу у входной двери. Но Но вся сжался, а Цзи Сяо Чжо раскрыл руки и крепко обнимал её. Он гладил её по спине и старался утешить, чтобы она не боялась.
При виде этой сцены Тан Тан почувствовала, как у неё потеплело на душе.
В конце концов, они были рядом с Но Но и дарили ей любовь, не так ли?
Тан Тан шагнула вперёд и обняла двух малышей. Она поцеловала их: «Хорошо, малыши, давайте на обед приготовим большую похлёбку из морепродуктов? Вам нравятся креветки? А крабы?».
Цзи Сяо Чжо тут же придвинулся к щеке Но Но и повторил ей на ухо: «Но Но, ты слышала, на обед у нас будет много крабов и креветок».
Но Но подняла свои красные глаза и сжала маленькие губки. Внезапно она протянула руки, обняла Тан Тан за шею и с капризным видом уткнулась лицом ей в шею.
Но Но редко капризничала. Похоже, на этот раз ей было действительно грустно. Тан Тан так расстроилась, что ничего не могла с собой поделать. Она взяла малышку на руки и открыла дверь. Занося девочку внутрь, Тан Тан прошептала ей на правое ухо: «Наша маленькая принцесса Но Но такая милая! Ты должна быть счастлива каждый день, ведь если ты будешь грустить, то уже не будешь такой красивой и милой, верно?»
Малышке потребовалось много времени, чтобы тихонько кивнуть, сидя у неё на руках.
Тан Тан снова поцеловала её: «Но Но, ты же знаешь, что я и твой дядя не причиним тебе вреда, мы тебя любим, Сяо Чжо тоже любит тебя, и прадедушка тоже, так много людей тебя любит. Тебе так повезло, ты счастливее многих детей. Не имеет значения, если есть другие люди, которые тебя не любят, потому что у тебя есть мы, верно? Маленькие дети не должны быть жадными».
Но Но помолчала и снова кивнула. На этот раз её кивок был гораздо шире.
Тан Тан усадила малышку на диван и подарила ей недавно купленную авиамодель: «Смотри, эту модель дядя купил для тебя, но у меня не было времени отдать её тебе. Теперь я дарю её тебе. Если ты соберёшь её сейчас, то сможешь показать её своему дяде, он обязательно похвалит нашу Но Но».
Глаза Но Но тут же загорелись, и она протянула свои маленькие ручки, чтобы рассмотреть подарок поближе. На её лице не было ни тени грусти. Как только девочка чем-то увлекалась, она забывала обо всех плохих эмоциях. Нужно было признать, что в этом было её преимущество.
Рассмотрев модель в течение трех минут, Но Но немедленно передала её Цзи Сяо Чжо: «Старший брат, помоги мне разобрать».
Цзи Сяо Чжо взял модель и начал разборку, взяв свой собственный специальный инструмент для разборки. Два маленьких малыша снова начали трудиться вместе.
Увидев, что оба ребенка ведут себя как обычно, Тан Тан вздохнула с облегчением и отправилась на кухню, чтобы начать готовить обед.
***
Когда Тан Тан вернулась с двумя малышами в палату на обед, она увидела такую картину: дедушка Цзи сидел у кровати и читал газету, а Цзи Ян лежал на кровати, и нарезал яблоко. Они никак не взаимодействовали друг с другом. Казалось, что они незнакомы. Однако яблоки, которые нарезал Цзи Ян, предназначались не для него самого. Нарезанные кусочки яблока он складывал в тарелку, а дедушка время от времени протягивал руку, чтобы взять кусочек и съесть.
Один чистил, пока другой ел. Такая картина выглядела удивительно гармонично.
Тан Тан улыбнулась, а затем взяла двух детей за руки и завела их внутрь. Дедушка Цзи увидел их и посмотрел с угрюмым выражением на лице. Однако эти трое не испугались старика и продолжали улыбаться. Потому что все они знали, что дедушка Цзи был «бумажным тигром».
Тан Тан поставила еду на стол. Цзи Ян только начал восстанавливаться после операции, поэтому ему нельзя было есть все морепродукты, и Тан Тан отдельно приготовила для него рыбу, чтобы он смог есть морепродукты вместе со всеми.
Тан Тан вытащила все рыбные кости, прежде чем положить рыбу в тарелку. Она наполнила тарелку рыбой, и только потом взяла её в руки, чтобы накормить Цзи Яна.
Дедушка Цзи наблюдал за этим долгое время. Его внук ждал, пока Тан Тан начнет ухаживать за ним, словно пациент с физическими отклонениями. Он вел себя так, словно не может сам о себе позаботиться. Дедушка Цзи действительно не мог больше этого выносить. Всего мгновение назад его внук прекрасно держал в руках нож, срезая яблочную кожуру, почему же он притворялся таким слабым в присутствии своей жены?
Почему здоровый мужчина заставляет свою жену прислуживать себе? Кроме того, двое детей всё ещё были здесь. Разве они не знают, что как родители, они оказывают на них большое влияние? Они так пренебрежительны в своих действиях по отношению к детям. Что будет, если дети последуют их примеру, и научатся у них подобным вещам?
Позже Цзи Сяо Чжо, который только перешёл в среднюю школу, взял Но Но за руку и повёл домой. Когда он объявил семье, что Но Но — его будущая жена, дедушка Цзи чуть не достал ремень и не устроил скандал, желая отлупить Цзи Яна за то, что они с Тан Тан своими действиями развратили детей!
Конечно, это будет в будущем.
В этот момент дедушка Цзи, не зная будущего, бросил палочки для еды на стол и уставился на Цзи Яна: «У тебя сломаны руки или плечи? Почему твоя жена кормит тебя? Взрослые мужчины не должны так себя вести. Разве ты не можешь поесть сам?»
Тан Тан была потрясена тем, как громко возмутился старик. Её рука, державшая рисовую лепёшку, вдруг застыла. Увидев, что старик встревожен, она испугалась, что внук и дедушка снова поссорятся ещё до того, как помирятся. Она тут же начала оправдываться и объяснять: «Дедушка, ты же знаешь, что Цзи Ян не виноват. Это я настояла, желая ухаживать за ним. Ему больше ничего не оставалось делать».
Дедушка махнул рукой: «Не говори так, даже если ты сделала что-то не так, он всё равно виноват. Неужели теперь в порядке вещей, что взрослые мужчины прячутся за спинами своих жен?»
Тан Тан хотела объяснить, что произошло, но Цзи Ян остановил её. Он взял тарелку из её рук и признал свою ошибку: «Прости, дедушка, я знаю, что был неправ. Теперь я сам буду есть».
После этих слов на лице старика не осталось недовольства. Если присмотреться, то в его глазах можно было заметить скрытое счастье. В глубине души Цзи Ян тоже был счастлив, потому что дедушка снова наказал его после стольких лет, а это значит, что сердце старика уже начало «примиряться» с ним. Если бы это было не так, то старик не стал бы отчитывать его.
Цзи Ян довольно быстро признал свою ошибку. Дедушке Цзи больше не чего было добавить, поэтому ему оставалось лишь сдаться и продолжить есть, опустив голову.
Цзи Ян незаметно взял Тан Тан за руку под столом и сказал ей: «Я могу сделать это сам, ты тоже должна поесть, не жди, пока еда остынет».
Тан Тан почувствовала себя неуютно, наблюдая, как он ест. Убедившись, что он может держать тарелку и уверенно пользоваться палочками для еды, Тан Тан успокоилась и тоже начала есть. Она больше не осмеливалась кормить Цзи Яна, когда дедушка Цзи был рядом.
Дедушка Цзи действительно был суров, Тан Тан наконец-то поняла, почему Цзи Ян такой серьезный и неулыбчивый, должно быть, на него повлияло воспитание дедушки.
К счастью, Цзи Сяо Чжо не такой, как его дед и отец. В противном случае, Тан Тан было бы тяжело с тремя неразговорчивыми мужчинами и немой Но Но. Это было бы действительно ужасно.
Сунь И молча наблюдал за происходящим, и смеялся в душе. Он без конца хвалил старика за то, что тот раскритиковал Цзи Яна. Его руки и ноги были в порядке, но он всё равно пользовался помощью своей жены во время приема пищи. Это невозможно было терпеть! Теперь посмотрим, осмелятся ли они кормить одинокую собаку своим собачьим кормом! Ха-ха-ха!
Сунь И почувствовал, что сегодня на обед он может съесть ещё одну тарелку риса.
Во время обеда Тан Тан решила рассказать Цзи Яну о том, как встретилась с Вэнь Чжан И и Лю Цзы Кай. Поморщившись, она сказала: «Оказывается, Вэнь Чжан И ещё ничего не знал об инциденте с Но Но, Лю Цзы Кай всё это время скрывала от него правду, но я рассказала ему всё как есть. Я не хочу, чтобы Лю Цзы Кай всё сошло с рук».
Тан Тан редко так злилась, но в глазах Цзи Яна она всё ещё выглядела очень мило.
Тан Тан прикрыла маленькое ушко Но Но и намеренно сказала так, чтобы девочка не услышала: «Я не знаю, сможет ли отец Но Но добиться справедливости для неё».
Цзи Ян сжал губы и тоже прошептал: «Независимо от того, что он сделает, я заставлю семью Лю понести наказание. Травма Но Но это не что-то незначительное. Я уже попросил кое-кого разобраться с этим. Я не позволю семье Лю так просто уйти, по крайней мере, я добьюсь максимально выгодной компенсации для Но Но».
Тан Тан не знала, когда Цзи Ян попросил кого-то о помощи с этим делом. Оказалось, что всё это время он думал об этом.
Цзи Сяо Чжо услышал слова отца, и его глаза загорелись. Он прошептал Цзи Яну: «Папочка, ты можешь попросить в качестве компенсации не деньги? Ты можешь попросить отца Но Но отдать её нам, чтобы она жила с нами в нашем доме? Они плохо относятся к Но Но, а мы хорошо будем относиться к Но Но».
Цзи Ян погладил Цзи Сяо Чжо по голове и извинился: «Папа пока не может этого сделать».
Цзи Сяо Чжо снова расстроился, но в следующую секунду уверенно сказал: «Ничего страшного, я сам придумаю способ. Однажды я смогу сделать Но Но частью нашей семьи».
Этот малыш давно мечтал сделать Но Но частью своей семьи, но эта идея была слишком трудновыполнима. Однако у Тан Тан не хватило духу разрушить надежды малыша, и она позволила ему продолжать в том же духе.
Когда дедушка Цзи прислушался к разговору этих троих, он постепенно начал понимать, что что-то было не так. Он задумался: «Разве ухо Но Но не было таким с самого рождения?»
Он знал, что у Но Но проблемы со слухом, но подумал, что её болезнь проявилась ещё в утробе матери, и не задавал лишних вопросов. Когда он понял, что ошибался, то догадался, что это дело рук человека. Но кто бы мог подумать, что кто-то может навредить такой нежной куколке, как Но Но.
Цзи Сяо Чжо услышал вопрос прадедушки, и ему не нужно было долго думать, чтобы ответить. Он сразу же рассказал прадедушке о том, что его злило: «Прадедушка, ты не знаешь, но мачеха Но Но была жестокой. Она никогда не кормила Но Но завтраком, и та всё время ходила голодной, она не покупала Но Но подходящую одежду и игрушки. Она даже ударила Но Но. Дядя врач сказал, что левое ухо Но Но теперь не слышит, а правое ухо может слышать, но не очень хорошо. Она очень плохая!»
Дедушка нахмурился и посмотрел на Но Но. Он не мог больше есть. Он отставил тарелку и спросил у Тан Тан: «Скажи мне, что происходит? Девочка действительно потеряла слух из-за того, что кто-то её ударил?»
Увидев это, Цзи Сяо Чжо успокаивающе погладил её: «Не бойся, Но Но, я больше никому не позволю причинить тебе вред! Я отведу тебя домой, пойдём со мной».
С этими словами Цзи Сяо Чжо выбежал за ворота, уводя за собой малышку.
Тан Тан не стала останавливать детей. В тот момент она не хотела разбираться с этими двумя людьми, поэтому отправилась за детьми.
Вэнь Чжан И не понимал, что произошло. Он остановил Тан Тан и спросил: «Что здесь происходит? Как здесь оказалась моя Вэнь Но? Ты привела её сюда, но почему ничего не сказала нам?»
Тан Тан непонимающе посмотрела на него. Это было странно. Она повернулась и посмотрела на Лю Цзы Кай. Она увидела, как та прикусила нижнюю губу. В её взгляде читались вина и тревога, которые невозможно было скрыть. Она взяла Вэнь Чжан И за руку и сказала: «Чжан И, пойдём наверх. Мне вдруг стало холодно. Я хочу отдохнуть. Поскольку Но Но тоже здесь, мы можем найти её позже».
Вэнь Чжан И накрыл её руку своей и ответил: «Подожди немного. Я хочу выяснить, в чём дело».
Лю Цзы Кай ещё сильнее прикусила нижнюю губу, её ладони вспотели, и она пожалела, что они сегодня вышли на улицу.
Увидев её в таком состоянии, Тан Тан вдруг обрадовалась. Может быть, Лю Цзы Кай ничего не говорила Вэнь Чжан И? Если это так, то реакция Вэнь Чжан И вполне объяснима.
Чем больше Тан Тан смотрела на них, тем больше ей казалось, что так оно и есть. Лю Цзы Кай, похоже, не осмелилась рассказать Вэнь Чжан И о том, что она сделала. Она боится, что он на неё разозлится?
Тан Тан больше всего на свете ненавидела Лю Цзы Кай. Она могла быть доброй к кому угодно, но только не к Лю Цзы Кай. Поскольку Лю Цзы Кай намеренно скрыла правду от Вэнь Чжан И, она должна раскрыть ему глаза. Над его дочерью издевались, как отец, он не мог оставаться в стороне. Он всегда должен защищать свою дочь.
Поэтому Тан Тан не ушла, а вместо этого холодно посмотрела на Вэнь Чжан И и сказала: «Командир батальона Вэнь, разве ты не должен спросить об этом у своей жены? Ты должен спросить её, почему она ударила Но Но, да так сильно, что малышка потеряла сознание. Спроси у неё, почему, когда я узнала об этом и захотела отвезти девочку в больницу, она всячески препятствовала этому. А затем спроси, почему она, узнав о том, что Но Но получила сотрясение мозга и потеряла слух, начала угрожать моей семье вместе своей матерью. Теперь ты понимаешь, почему Но Но здесь? Если бы я не привела Но Но в больницу на приём к врачу, как ты думаешь твоя жена сделала бы это?»
«Сотрясение мозга? Потеря слуха?» — Вэнь Чжан И недоверчиво раскрыл глаза. Спустя долгое время он спросил, глядя на Лю Цзы Кай. — «Разве ты не говорила, что Вэнь Но сейчас дома, в детском саду, и что она под присмотром твоей мамы?»
Лицо Лю Цзы Кай побледнело, а её ногти глубоко вонзились в ладони. Она знала, что так дальше продолжаться не может. Лучше всего было самой признать свою ошибку, поэтому она схватила мужа за руку и объяснилась: «Чжан И, послушай меня. Я сделала это не нарочно, я случайно поранила Вэнь Но, я думала, что с ней всё в порядке. Я боялась рассказать тебе, потому что твоя рана усугубилась бы, если бы ты начал переживать. Я собиралась подождать пока ты восстановишься. Я рассказала бы тебе всё после выписки из больницы».
Вэнь Чжан И сжал губы и ничего не сказал, его лицо стало непроницаемым.
Лю Цзы Кай увидела его таким, и у неё защемило сердце, из её глаз потекли слёзы: «Ты мне не веришь? Хоть мне и не нравится Вэнь Но, заходила ли я когда-нибудь так далеко? Если бы я действительно хотела причинить ей вред, то почему ждала до сегодняшнего дня? Другие мне не верят, но ты должен поверить?»
Вэнь Чжан И разжал губы и после долгой паузы спросил: «Что произошло?»
Услышав его вопрос, Лю Цзы Кай вздохнула с облегчением. Так как он захотел выяснить причину происходящего, она могла быть уверенна в том, что он всё ещё верит ей. Она тут же рассказала о том, что произошло в тот день: «Вэнь Но принесла домой плюшевого тигра, и Руи Руи захотел с ним поиграть, когда увидел его. Вэнь Но не отдала его, и Руи Руи не удержался и схватил его. Дети начали спорить, и Вэнь Но толкнула Руи Руи, отчего тот горько заплакал. Я увидела, как Вэнь Но, обижает своего брата. Я так разозлилась, что дала Вэнь Но пощёчину. Я не ожидала, что Вэнь Но ударится о стену и потеряет сознание. Я правда не хотела этого. Я просто подумала, что Вэнь Но быстро придёт в себя, и решила подождать. Она была без сознания, но я не думала, что всё будет так серьёзно. Ты же знаешь, что у меня всегда был вспыльчивый характер».
Тан Тан сдержанно выслушала Лю Цзы Кай и её объяснение ситуации. Она выставила всё так, словно действительно поддалась порыву в гневе и дала пощёчину ребёнку. Но можно ли вообще бить ребёнка по лицу?
Тан Тан действительно разозлилась, и тут же вспылила: «Как ты можешь так легко об этом говорить? Могло ли от одной пощёчины лицо Но Но так распухнуть? Из-за твоей пощёчины левое ухо Но Но полностью оглохло. Правое ухо тоже пострадало. В будущем ей понадобится слуховой аппарат. Как можно было так ударить ребёнка, что она стала инвалидом? Ты хоть представляешь, что это значит для такого маленького ребёнка? Неужели ты сказала бы тоже самое, будь это твой собственный ребёнок?»
«Ты!» — Лю Цзы Кай ненавидела Тан Тан за её назойливость, но возразить ей было нечего, потому что в тот раз она не просто дала Вэнь Но пощёчину, а со всей силы ударила её по лицу. В итоге, когда она осознала, что натворила, сожалеть было уже поздно, но она не могла сейчас это сказать.
Когда Вэнь Чжан И услышал Тан Тан, его лицо стало ещё более мрачным. Он не был дураком. Он знал, что от обычной пощёчины не бывает сотрясения мозга и потери слуха. Если ребёнок был в таком состоянии, значит, Лю Цзы Кай о чём-то умалчивала.
Хоть он и не очень любил Вэнь Но, она всё же была его плотью и кровью. Он по-своему любил её в глубине своего сердца. Он знал, что Лю Цзы Кай всегда была против существования Вэнь Но, но он никогда бы не подумал, что она так поступит с ребёнком и даже сделает девочку инвалидом. Возможно, она сделала это не нарочно, но это точно была не просто пощёчина.
Девочка стала инвалидом, что с ней теперь делать всю оставшуюся жизнь?
Вэнь Чжан И глубоко вздохнул. Не желая, чтобы над ним смеялись посторонние, он сжал кулаки и отвернулся.
Лю Цзы Кай тоже проигнорировала Тан Тан и быстро последовала за мужем, пытаясь что-то объяснить.
Тан Тан посмотрела в след удаляющимся фигурам этих двоих, а затем повернулась и ушла. Что бы эти двое ни решили, в конце концов она почувствовала облегчение от того, что смогла отомстить. Что касается Лю Цзы Кай, то она действительно не хотела прощать её.
Когда Тан Тан примчалась домой, она увидела двух малышей. Они были без ключей, поэтому жались друг к другу у входной двери. Но Но вся сжался, а Цзи Сяо Чжо раскрыл руки и крепко обнимал её. Он гладил её по спине и старался утешить, чтобы она не боялась.
При виде этой сцены Тан Тан почувствовала, как у неё потеплело на душе.
В конце концов, они были рядом с Но Но и дарили ей любовь, не так ли?
Тан Тан шагнула вперёд и обняла двух малышей. Она поцеловала их: «Хорошо, малыши, давайте на обед приготовим большую похлёбку из морепродуктов? Вам нравятся креветки? А крабы?».
Цзи Сяо Чжо тут же придвинулся к щеке Но Но и повторил ей на ухо: «Но Но, ты слышала, на обед у нас будет много крабов и креветок».
Но Но подняла свои красные глаза и сжала маленькие губки. Внезапно она протянула руки, обняла Тан Тан за шею и с капризным видом уткнулась лицом ей в шею.
Но Но редко капризничала. Похоже, на этот раз ей было действительно грустно. Тан Тан так расстроилась, что ничего не могла с собой поделать. Она взяла малышку на руки и открыла дверь. Занося девочку внутрь, Тан Тан прошептала ей на правое ухо: «Наша маленькая принцесса Но Но такая милая! Ты должна быть счастлива каждый день, ведь если ты будешь грустить, то уже не будешь такой красивой и милой, верно?»
Малышке потребовалось много времени, чтобы тихонько кивнуть, сидя у неё на руках.
Тан Тан снова поцеловала её: «Но Но, ты же знаешь, что я и твой дядя не причиним тебе вреда, мы тебя любим, Сяо Чжо тоже любит тебя, и прадедушка тоже, так много людей тебя любит. Тебе так повезло, ты счастливее многих детей. Не имеет значения, если есть другие люди, которые тебя не любят, потому что у тебя есть мы, верно? Маленькие дети не должны быть жадными».
Но Но помолчала и снова кивнула. На этот раз её кивок был гораздо шире.
Тан Тан усадила малышку на диван и подарила ей недавно купленную авиамодель: «Смотри, эту модель дядя купил для тебя, но у меня не было времени отдать её тебе. Теперь я дарю её тебе. Если ты соберёшь её сейчас, то сможешь показать её своему дяде, он обязательно похвалит нашу Но Но».
Глаза Но Но тут же загорелись, и она протянула свои маленькие ручки, чтобы рассмотреть подарок поближе. На её лице не было ни тени грусти. Как только девочка чем-то увлекалась, она забывала обо всех плохих эмоциях. Нужно было признать, что в этом было её преимущество.
Рассмотрев модель в течение трех минут, Но Но немедленно передала её Цзи Сяо Чжо: «Старший брат, помоги мне разобрать».
Цзи Сяо Чжо взял модель и начал разборку, взяв свой собственный специальный инструмент для разборки. Два маленьких малыша снова начали трудиться вместе.
Увидев, что оба ребенка ведут себя как обычно, Тан Тан вздохнула с облегчением и отправилась на кухню, чтобы начать готовить обед.
***
Когда Тан Тан вернулась с двумя малышами в палату на обед, она увидела такую картину: дедушка Цзи сидел у кровати и читал газету, а Цзи Ян лежал на кровати, и нарезал яблоко. Они никак не взаимодействовали друг с другом. Казалось, что они незнакомы. Однако яблоки, которые нарезал Цзи Ян, предназначались не для него самого. Нарезанные кусочки яблока он складывал в тарелку, а дедушка время от времени протягивал руку, чтобы взять кусочек и съесть.
Один чистил, пока другой ел. Такая картина выглядела удивительно гармонично.
Тан Тан улыбнулась, а затем взяла двух детей за руки и завела их внутрь. Дедушка Цзи увидел их и посмотрел с угрюмым выражением на лице. Однако эти трое не испугались старика и продолжали улыбаться. Потому что все они знали, что дедушка Цзи был «бумажным тигром».
Тан Тан поставила еду на стол. Цзи Ян только начал восстанавливаться после операции, поэтому ему нельзя было есть все морепродукты, и Тан Тан отдельно приготовила для него рыбу, чтобы он смог есть морепродукты вместе со всеми.
Тан Тан вытащила все рыбные кости, прежде чем положить рыбу в тарелку. Она наполнила тарелку рыбой, и только потом взяла её в руки, чтобы накормить Цзи Яна.
Дедушка Цзи наблюдал за этим долгое время. Его внук ждал, пока Тан Тан начнет ухаживать за ним, словно пациент с физическими отклонениями. Он вел себя так, словно не может сам о себе позаботиться. Дедушка Цзи действительно не мог больше этого выносить. Всего мгновение назад его внук прекрасно держал в руках нож, срезая яблочную кожуру, почему же он притворялся таким слабым в присутствии своей жены?
Почему здоровый мужчина заставляет свою жену прислуживать себе? Кроме того, двое детей всё ещё были здесь. Разве они не знают, что как родители, они оказывают на них большое влияние? Они так пренебрежительны в своих действиях по отношению к детям. Что будет, если дети последуют их примеру, и научатся у них подобным вещам?
Позже Цзи Сяо Чжо, который только перешёл в среднюю школу, взял Но Но за руку и повёл домой. Когда он объявил семье, что Но Но — его будущая жена, дедушка Цзи чуть не достал ремень и не устроил скандал, желая отлупить Цзи Яна за то, что они с Тан Тан своими действиями развратили детей!
Конечно, это будет в будущем.
В этот момент дедушка Цзи, не зная будущего, бросил палочки для еды на стол и уставился на Цзи Яна: «У тебя сломаны руки или плечи? Почему твоя жена кормит тебя? Взрослые мужчины не должны так себя вести. Разве ты не можешь поесть сам?»
Тан Тан была потрясена тем, как громко возмутился старик. Её рука, державшая рисовую лепёшку, вдруг застыла. Увидев, что старик встревожен, она испугалась, что внук и дедушка снова поссорятся ещё до того, как помирятся. Она тут же начала оправдываться и объяснять: «Дедушка, ты же знаешь, что Цзи Ян не виноват. Это я настояла, желая ухаживать за ним. Ему больше ничего не оставалось делать».
Дедушка махнул рукой: «Не говори так, даже если ты сделала что-то не так, он всё равно виноват. Неужели теперь в порядке вещей, что взрослые мужчины прячутся за спинами своих жен?»
Тан Тан хотела объяснить, что произошло, но Цзи Ян остановил её. Он взял тарелку из её рук и признал свою ошибку: «Прости, дедушка, я знаю, что был неправ. Теперь я сам буду есть».
После этих слов на лице старика не осталось недовольства. Если присмотреться, то в его глазах можно было заметить скрытое счастье. В глубине души Цзи Ян тоже был счастлив, потому что дедушка снова наказал его после стольких лет, а это значит, что сердце старика уже начало «примиряться» с ним. Если бы это было не так, то старик не стал бы отчитывать его.
Цзи Ян довольно быстро признал свою ошибку. Дедушке Цзи больше не чего было добавить, поэтому ему оставалось лишь сдаться и продолжить есть, опустив голову.
Цзи Ян незаметно взял Тан Тан за руку под столом и сказал ей: «Я могу сделать это сам, ты тоже должна поесть, не жди, пока еда остынет».
Тан Тан почувствовала себя неуютно, наблюдая, как он ест. Убедившись, что он может держать тарелку и уверенно пользоваться палочками для еды, Тан Тан успокоилась и тоже начала есть. Она больше не осмеливалась кормить Цзи Яна, когда дедушка Цзи был рядом.
Дедушка Цзи действительно был суров, Тан Тан наконец-то поняла, почему Цзи Ян такой серьезный и неулыбчивый, должно быть, на него повлияло воспитание дедушки.
К счастью, Цзи Сяо Чжо не такой, как его дед и отец. В противном случае, Тан Тан было бы тяжело с тремя неразговорчивыми мужчинами и немой Но Но. Это было бы действительно ужасно.
Сунь И молча наблюдал за происходящим, и смеялся в душе. Он без конца хвалил старика за то, что тот раскритиковал Цзи Яна. Его руки и ноги были в порядке, но он всё равно пользовался помощью своей жены во время приема пищи. Это невозможно было терпеть! Теперь посмотрим, осмелятся ли они кормить одинокую собаку своим собачьим кормом! Ха-ха-ха!
Сунь И почувствовал, что сегодня на обед он может съесть ещё одну тарелку риса.
Во время обеда Тан Тан решила рассказать Цзи Яну о том, как встретилась с Вэнь Чжан И и Лю Цзы Кай. Поморщившись, она сказала: «Оказывается, Вэнь Чжан И ещё ничего не знал об инциденте с Но Но, Лю Цзы Кай всё это время скрывала от него правду, но я рассказала ему всё как есть. Я не хочу, чтобы Лю Цзы Кай всё сошло с рук».
Тан Тан редко так злилась, но в глазах Цзи Яна она всё ещё выглядела очень мило.
Тан Тан прикрыла маленькое ушко Но Но и намеренно сказала так, чтобы девочка не услышала: «Я не знаю, сможет ли отец Но Но добиться справедливости для неё».
Цзи Ян сжал губы и тоже прошептал: «Независимо от того, что он сделает, я заставлю семью Лю понести наказание. Травма Но Но это не что-то незначительное. Я уже попросил кое-кого разобраться с этим. Я не позволю семье Лю так просто уйти, по крайней мере, я добьюсь максимально выгодной компенсации для Но Но».
Тан Тан не знала, когда Цзи Ян попросил кого-то о помощи с этим делом. Оказалось, что всё это время он думал об этом.
Цзи Сяо Чжо услышал слова отца, и его глаза загорелись. Он прошептал Цзи Яну: «Папочка, ты можешь попросить в качестве компенсации не деньги? Ты можешь попросить отца Но Но отдать её нам, чтобы она жила с нами в нашем доме? Они плохо относятся к Но Но, а мы хорошо будем относиться к Но Но».
Цзи Ян погладил Цзи Сяо Чжо по голове и извинился: «Папа пока не может этого сделать».
Цзи Сяо Чжо снова расстроился, но в следующую секунду уверенно сказал: «Ничего страшного, я сам придумаю способ. Однажды я смогу сделать Но Но частью нашей семьи».
Этот малыш давно мечтал сделать Но Но частью своей семьи, но эта идея была слишком трудновыполнима. Однако у Тан Тан не хватило духу разрушить надежды малыша, и она позволила ему продолжать в том же духе.
Когда дедушка Цзи прислушался к разговору этих троих, он постепенно начал понимать, что что-то было не так. Он задумался: «Разве ухо Но Но не было таким с самого рождения?»
Он знал, что у Но Но проблемы со слухом, но подумал, что её болезнь проявилась ещё в утробе матери, и не задавал лишних вопросов. Когда он понял, что ошибался, то догадался, что это дело рук человека. Но кто бы мог подумать, что кто-то может навредить такой нежной куколке, как Но Но.
Цзи Сяо Чжо услышал вопрос прадедушки, и ему не нужно было долго думать, чтобы ответить. Он сразу же рассказал прадедушке о том, что его злило: «Прадедушка, ты не знаешь, но мачеха Но Но была жестокой. Она никогда не кормила Но Но завтраком, и та всё время ходила голодной, она не покупала Но Но подходящую одежду и игрушки. Она даже ударила Но Но. Дядя врач сказал, что левое ухо Но Но теперь не слышит, а правое ухо может слышать, но не очень хорошо. Она очень плохая!»
Дедушка нахмурился и посмотрел на Но Но. Он не мог больше есть. Он отставил тарелку и спросил у Тан Тан: «Скажи мне, что происходит? Девочка действительно потеряла слух из-за того, что кто-то её ударил?»