Переводчик английской версии: Khan
Редактор английской версии: SootyOwl
Несмотря на все трудности, которые ей пришлось пройти, Джесси не стала возражать и принялась аккуратно складывать одежду обратно в шкаф. Это уже не первый подобный случай, ведь в прошлом ей уже не раз приходилось страдать из-за капризного характера Арии, вот почему она совершенно не жаловалась.
Чтобы вернуть всё на место потребовалось много времени, но Ария без всяких нареканий наблюдала, как Джесси выполняет свою работу. Как только Джесси закончила, Ария немедленно приказала ей ненадолго выйти из комнаты. Джесси задумалась о странном поручении Арии, но все равно сделала так, как ей приказали, и ждала за пределами комнаты.
«Где-то здесь должны быть спички».
Для зажигания ароматических свечей использовались спички. Она купила их, подражая элегантным благородным дамам, которые ими пользовались. Она вспомнила, что хранила их в ящике, так и не использовав. Так как для неё это происходило более десяти лет назад, её воспоминания были довольно смутными. Даже если в реальности не прошло и пары месяцев с тех пор, как она их купила, в её памяти это произошло довольно давно.
«Нашла!»
Спички оказались в углу ящика вместе с ароматической свечой. Ящик был настолько глубоким, что даже горничные не могли их убрать. Ария зажгла только что найденную спичку и бросила её в гардероб. Прошло некоторое время с тех пор, как Джесси вышла из комнаты.
Сначала Ария долго наблюдала за происходящим, а затем несколько раз закричала с очень сдержанным видом.
Джесси, стоявшая за дверью, услышала внезапные крики и быстро вошла в комнату, столкнувшись с ужасной ситуацией, созданной Арией.
«Ах, мисс!? Что же это…?»
Удивленная Джесси поспешно попыталась потушить пожар, но огонь, возникший на легковоспламеняющейся ткани, быстро разрастаться и стал настолько огромным, что она не смогла подойти к нему. Огонь распространился за пределы одежды и гардероба, казалось, что в любой момент он может поглотить всю комнату Арии.
К счастью, крики Джесси и Арии были услышаны, помощь прибыла на место происшествия до того, как пожар увеличился, и огонь, который сжег всю одежду и поглотил половину гардероба вскоре исчез.
Пока тушили пожар, Ария в слезах сидела среди спичек, разбросанных по полу, и восклицала жалобным голосом: «Я совершила ошибку, пытаясь зажечь ароматическую свечу… Прошло много времени с тех пор, как я держала в руках спички... Что мне делать?»
Лицо Арии выглядело очень жалким, от чего выражение на лице Джесси исказилось так, что было трудно понять, улыбается она или плачет.
Разумеется, никаких оскорбительных слов Ария ни от кого не услышала. Последствия были бы очевидны, но на неё не кричали и не ругались. Единственный человек, который мог её наказать, отправился на Север, а Каин уже вернулся в академию. Что касается графини, то у неё не было причин ругать Арию, а Миэль не могла отругать её, потому что рядом с ней не было поддержки.
«Любой мог бы поступить так в вашем возрасте. Какое облегчение, что огонь не распространился».
«Вся моя одежда сгорела в огне. Что мне с этим делать? Я собиралась выйти, но...»
«Ты не можешь выйти на улицу в домашней одежде... Тебе следует одолжить одежду у кого-то с похожим телосложением».
Графиня быстро поняла намерения своей симпатичной дочери, дав ей четкий ответ.
«Хочешь купить новую одежду?», — подумала она.
Из всего, что находилось в комнате, загорелась только одежда. Это не может быть совпадением.
Миэль поняла, что графиня говорит о ней, и сузила глаза. Поскольку слуги и горничные не могли открыто смотреть на молодую хозяйку, они могли лишь украдкой поглядывать на неё.
Поскольку вся одежда Арии сожжена, ей необходимо пойти и купить новую, а для этого ей понадобиться одежда.
Как и Миэль, все сопровождающие её служанки, забеспокоились и почувствовали себя неловко. Это объяснялось тем, что, хотя в последнее время Ария, казалось бы, вела себя хорошо, но она вновь и вновь доставляла неприятности их госпоже. Им пришлось опустить глаза, поскольку они не могли смотреть в лицо аристократу без разрешения, но даже так они не могли скрыть свирепый блеск своих глаз.
«Как они смеют?!», заметив это, Ария тихонько стиснула зубы. «Доводилось ли мне встречаться с такими взглядами в прошлом?»
В то время она так завидовала Миэль, что не могла замечать все эти взгляды. Вокруг всегда находились люди, которые поддерживали и хвалили её за шалости.
Независимо от того, были ли они горничными Миэль или нет, поскольку их наняла семья Розент, значит они считались горничными и Арии тоже.
«Но как они могут так явно выражать своё враждебное отношение?»
Она хотела схватить их и оттаскать за волосы, но, зная, что это только увеличит количество плохих слухов о ней, она передумала, вспомнив прошлое. После возвращения в детство, она поняла, что есть более эффективный способ достичь желаемого, чем выражение своего разочарования или гнева.
Человек перед ней довольно долго использовала подобный метод, но Ария поняла это только после того, как ей отрубили голову, наконец, она осознала, что вела себя как идиотка.
Глаза Арии покраснели. Вместе с этим закапали прозрачные слезы, отражая зеленый свет. Слезы жалобно скатывались с ресниц и заливали её прекрасные розовые губы, попадая в рот. Перебирая пальчиками, она была похожа на котенка, дрожащего под дождем.
Словно маленькое существо, которое вот-вот сломается, она открыла рот и сказала: «Миэль, мне искренне жаль… Поскольку я стала старше, то больше не хотела тебя обременять, но всё пошло наперекосяк. Конечно же, тебе не хочется одалживать мне свою одежду. Это твои сокровища... Даже если это вызовет неловкость, я просто выйду в домашней одежде. Если я выйду и быстро вернусь, никто не заметит. Моё лицо мало кто знает.
«Какая жалость!», — возникла одна и таже мысль в умах присутствующих людей, ставших свидетелями слов Арии. Это жалостливое зрелище заставило их полностью забыть о дурных слухах и её предыдущих проступках. Люди — это животные, зависимые от того, что увидят, поэтому грустный взгляд маленького, симпатичного ребенка вызывал у них сочувствие.
Кроме того, речь шла об Арии. До сих пор она показывала себя только с плохой стороны, поэтому они не могли не сжалиться, увидев её такой беззащитной. В лучшем случае она была всего лишь маленьким ребенком, но её забота о Миэль представлялась глубже моря.
Обычно она не показывала такую свою сторону. Если Ария чего-то хотела, она была из тех, кто тайно забирает себе желаемое. Горничные в особняке за последний год прекрасно это видели и слышали.
«После того, как ей назначили учителя этикета… Неужели она действительно изменилась, получив образование?»
Это единственный вывод, который они могли сделать. Изначально её происхождение было довольно низким, и, возможно, взявшись за ум, она смогла осознать, насколько глупой и поверхностной была. Это было немного грустно. Их глаза, которые всегда были полны враждебности по отношению к Арии, теперь смотрели на неё с жалостью и сочувствием.
Только графиня радостно наблюдала за тем, как её дочурка развлекается.
«Почему ты так сильно похожа на меня?»
Графиня гордилась Арией, которая наконец-то осознала, что глупо закатывать истерики.
«Всё в порядке, Миэль. Не беспокойся. Я с самого начала была простолюдинкой... Так что не так уж и важно буду я в одежде для помещения или для улицы».
Поскольку Ария продолжала вести себя жалко, теперь Миэль не могла не одолжить свою одежду. Если бы она отказалась, её бы назвали бессердечной, проигнорировавшей бедняжку, которой нечего надеть.
Редактор английской версии: SootyOwl
Несмотря на все трудности, которые ей пришлось пройти, Джесси не стала возражать и принялась аккуратно складывать одежду обратно в шкаф. Это уже не первый подобный случай, ведь в прошлом ей уже не раз приходилось страдать из-за капризного характера Арии, вот почему она совершенно не жаловалась.
Чтобы вернуть всё на место потребовалось много времени, но Ария без всяких нареканий наблюдала, как Джесси выполняет свою работу. Как только Джесси закончила, Ария немедленно приказала ей ненадолго выйти из комнаты. Джесси задумалась о странном поручении Арии, но все равно сделала так, как ей приказали, и ждала за пределами комнаты.
«Где-то здесь должны быть спички».
Для зажигания ароматических свечей использовались спички. Она купила их, подражая элегантным благородным дамам, которые ими пользовались. Она вспомнила, что хранила их в ящике, так и не использовав. Так как для неё это происходило более десяти лет назад, её воспоминания были довольно смутными. Даже если в реальности не прошло и пары месяцев с тех пор, как она их купила, в её памяти это произошло довольно давно.
«Нашла!»
Спички оказались в углу ящика вместе с ароматической свечой. Ящик был настолько глубоким, что даже горничные не могли их убрать. Ария зажгла только что найденную спичку и бросила её в гардероб. Прошло некоторое время с тех пор, как Джесси вышла из комнаты.
Сначала Ария долго наблюдала за происходящим, а затем несколько раз закричала с очень сдержанным видом.
Джесси, стоявшая за дверью, услышала внезапные крики и быстро вошла в комнату, столкнувшись с ужасной ситуацией, созданной Арией.
«Ах, мисс!? Что же это…?»
Удивленная Джесси поспешно попыталась потушить пожар, но огонь, возникший на легковоспламеняющейся ткани, быстро разрастаться и стал настолько огромным, что она не смогла подойти к нему. Огонь распространился за пределы одежды и гардероба, казалось, что в любой момент он может поглотить всю комнату Арии.
К счастью, крики Джесси и Арии были услышаны, помощь прибыла на место происшествия до того, как пожар увеличился, и огонь, который сжег всю одежду и поглотил половину гардероба вскоре исчез.
Пока тушили пожар, Ария в слезах сидела среди спичек, разбросанных по полу, и восклицала жалобным голосом: «Я совершила ошибку, пытаясь зажечь ароматическую свечу… Прошло много времени с тех пор, как я держала в руках спички... Что мне делать?»
Лицо Арии выглядело очень жалким, от чего выражение на лице Джесси исказилось так, что было трудно понять, улыбается она или плачет.
Разумеется, никаких оскорбительных слов Ария ни от кого не услышала. Последствия были бы очевидны, но на неё не кричали и не ругались. Единственный человек, который мог её наказать, отправился на Север, а Каин уже вернулся в академию. Что касается графини, то у неё не было причин ругать Арию, а Миэль не могла отругать её, потому что рядом с ней не было поддержки.
«Любой мог бы поступить так в вашем возрасте. Какое облегчение, что огонь не распространился».
«Вся моя одежда сгорела в огне. Что мне с этим делать? Я собиралась выйти, но...»
«Ты не можешь выйти на улицу в домашней одежде... Тебе следует одолжить одежду у кого-то с похожим телосложением».
Графиня быстро поняла намерения своей симпатичной дочери, дав ей четкий ответ.
«Хочешь купить новую одежду?», — подумала она.
Из всего, что находилось в комнате, загорелась только одежда. Это не может быть совпадением.
Миэль поняла, что графиня говорит о ней, и сузила глаза. Поскольку слуги и горничные не могли открыто смотреть на молодую хозяйку, они могли лишь украдкой поглядывать на неё.
Поскольку вся одежда Арии сожжена, ей необходимо пойти и купить новую, а для этого ей понадобиться одежда.
Как и Миэль, все сопровождающие её служанки, забеспокоились и почувствовали себя неловко. Это объяснялось тем, что, хотя в последнее время Ария, казалось бы, вела себя хорошо, но она вновь и вновь доставляла неприятности их госпоже. Им пришлось опустить глаза, поскольку они не могли смотреть в лицо аристократу без разрешения, но даже так они не могли скрыть свирепый блеск своих глаз.
«Как они смеют?!», заметив это, Ария тихонько стиснула зубы. «Доводилось ли мне встречаться с такими взглядами в прошлом?»
В то время она так завидовала Миэль, что не могла замечать все эти взгляды. Вокруг всегда находились люди, которые поддерживали и хвалили её за шалости.
Независимо от того, были ли они горничными Миэль или нет, поскольку их наняла семья Розент, значит они считались горничными и Арии тоже.
«Но как они могут так явно выражать своё враждебное отношение?»
Она хотела схватить их и оттаскать за волосы, но, зная, что это только увеличит количество плохих слухов о ней, она передумала, вспомнив прошлое. После возвращения в детство, она поняла, что есть более эффективный способ достичь желаемого, чем выражение своего разочарования или гнева.
Человек перед ней довольно долго использовала подобный метод, но Ария поняла это только после того, как ей отрубили голову, наконец, она осознала, что вела себя как идиотка.
Глаза Арии покраснели. Вместе с этим закапали прозрачные слезы, отражая зеленый свет. Слезы жалобно скатывались с ресниц и заливали её прекрасные розовые губы, попадая в рот. Перебирая пальчиками, она была похожа на котенка, дрожащего под дождем.
Словно маленькое существо, которое вот-вот сломается, она открыла рот и сказала: «Миэль, мне искренне жаль… Поскольку я стала старше, то больше не хотела тебя обременять, но всё пошло наперекосяк. Конечно же, тебе не хочется одалживать мне свою одежду. Это твои сокровища... Даже если это вызовет неловкость, я просто выйду в домашней одежде. Если я выйду и быстро вернусь, никто не заметит. Моё лицо мало кто знает.
«Какая жалость!», — возникла одна и таже мысль в умах присутствующих людей, ставших свидетелями слов Арии. Это жалостливое зрелище заставило их полностью забыть о дурных слухах и её предыдущих проступках. Люди — это животные, зависимые от того, что увидят, поэтому грустный взгляд маленького, симпатичного ребенка вызывал у них сочувствие.
Кроме того, речь шла об Арии. До сих пор она показывала себя только с плохой стороны, поэтому они не могли не сжалиться, увидев её такой беззащитной. В лучшем случае она была всего лишь маленьким ребенком, но её забота о Миэль представлялась глубже моря.
Обычно она не показывала такую свою сторону. Если Ария чего-то хотела, она была из тех, кто тайно забирает себе желаемое. Горничные в особняке за последний год прекрасно это видели и слышали.
«После того, как ей назначили учителя этикета… Неужели она действительно изменилась, получив образование?»
Это единственный вывод, который они могли сделать. Изначально её происхождение было довольно низким, и, возможно, взявшись за ум, она смогла осознать, насколько глупой и поверхностной была. Это было немного грустно. Их глаза, которые всегда были полны враждебности по отношению к Арии, теперь смотрели на неё с жалостью и сочувствием.
Только графиня радостно наблюдала за тем, как её дочурка развлекается.
«Почему ты так сильно похожа на меня?»
Графиня гордилась Арией, которая наконец-то осознала, что глупо закатывать истерики.
«Всё в порядке, Миэль. Не беспокойся. Я с самого начала была простолюдинкой... Так что не так уж и важно буду я в одежде для помещения или для улицы».
Поскольку Ария продолжала вести себя жалко, теперь Миэль не могла не одолжить свою одежду. Если бы она отказалась, её бы назвали бессердечной, проигнорировавшей бедняжку, которой нечего надеть.