Переводчик английской версии: Khan Группа редакторов английской версии: Liber Reverie
“Интересно, есть ли в этом особняке кто-то, кто действительно будет хорошо относиться к графу. Кроме того, что он почувствует, когда узнает, что его предала собственная кровь и что его утешали так называемые украшения?”
Ария рассмеялась и сказала графине: «Прости, но я не оставлю Миэль в покое, даже если отец придет в себя. А ещё я накажу Каина, даже если при этом графская семья будет обречена».
«За что ты просишь прощения? Это мудрое решение. Нельзя оставлять змею задыхаться. Я тебе помогу».
Графиня стиснула зубы, снова вспомнив о ложных обвинениях Арии. Тогда она была в ужасе и не могла выйти из комнаты.
Если бы у Арии не было влиятельных покровителей, ей бы пришлось трястись от страха перед графом и его детьми, даже будучи графиней. Но у Арии теперь много сторонников и влиятельных покровителей, даже наследный принц был на её стороне.
Поэтому для графини было бы лучше растоптать их и воспользоваться добродетелью совершеннолетней дочери и зятя, чем заискивать перед мужчиной, который относится к ней как к украшению.
Пока Ария и графиня отдыхали в саду, Каин один вошел в комнату графа. Он велел слугам, массировавшим тело графа, выйти из комнаты.
«Но, но врач...»
«Мне нужно кое-что обсудить с отцом, так что продолжите позже».
“Поговорить с графом? В состоянии ли он сейчас говорить?” Слуги засомневались стоит ли им выходить, но всё же они вышли. Каин сел рядом с графом, пристально смотрящим на него.
«Отец».
Когда Каин обратился к нему, граф моргнул. Выражение его лица не изменилось, но казалось, что он спрашивал: “Что?”. После своего небрежного появления Каин немного замешкался, а затем снова заговорил.
«Миэль... она сейчас в тюрьме».
От слов Каина у графа потемнело в глазах. Граф догадывался, что её могли наказать за то, что она толкнула его, но он не знал, что она в тюрьме.
После пробуждения он ничего не слышал о Миэль. То, что сделала Миэль, было ужасным, аморальным преступлением, но даже так граф отмахнулся бы от этого как от досадного семейного инцидента.
“Но тюрьма? Почему? Кто, чёрт возьми, её обвинил?” Каин продолжал говорить, видя, как лицо графа становится всё более мрачным.
«Она была... обвинена в попытке убийства своего отца. У неё возникли проблемы, так как я не смог получить разрешение, подав прошение об освобождении под залог. Думаю... всё из-за того, что в дело вмешался наследный принц».
Граф закатил глаза, когда внезапно прозвучало имя наследного принца. То, что Миэль оказалась в тюрьме, шокировало его, но, казалось, вопрос заключался в том, почему всплыло имя наследного принца.
«Ну, на самом деле сначала преступницей называли Арию. Затем вмешался наследный принц».
Поскольку Каин не мог рассказать всю правду, он упомянул некоторые детали, умолчав о своих ошибках, и граф закрыл глаза. Именно Миэль намеренно привела его в комнату Арии, так что граф, похоже, уже сделал приблизительные выводы. От дальнейшего обсуждения этой истории не было никакой пользы, поэтому Каин быстро сменил тему.
«В любом случае, Миэль сказала, что совершила ошибку, и она очень беспокоится о тебе. Она плачет каждый день и сожалеет о своей ошибке. Поэтому, пожалуйста, помоги Миэль».
От слов Каина граф опустил глаза.
“Ошибка?” В этот момент лицо Миэль, сталкивающей его с лестницы, четко отобразилось в сознании графа. Её взгляд не был похож на взгляд человека, совершившего ошибку. Она сделала это с явным умыслом. Тем не менее Каин продолжал настаивать на том, что она совершила ошибку, пока лицо графа не стало выглядеть усталым.
«... Если ты не в состоянии ответить, значит, я слишком утомил тебя разговорами. Боюсь, ты устал, поэтому я уйду. Отдохни как следует».
Каин боялся, что его ошибка будет раскрыта, если он продолжит защищать Миэль, и вовремя вышел из комнаты графа. В пустой комнате, где больше никого не было, граф некоторое время лежал, смотря в потолок, и вскоре закрыл глаза.
Многие совершённые им поступки промелькнули перед его глазами и превратились в слёзы. Его собственные дети, которые, как он думал, были на его стороне, оказались бессердечными людьми, лишь его вторая жена и падчерица искренне переживали о нём. Даже его самая любимая Миэль пыталась его убить. Каин с трудом выдавил из себя, что это была ошибка, но граф, отчётливо помнил выражение лица Миэль, когда она толкала его, он понимал, что это не было ошибкой. Слёзы не прекращали литься от осознания того, что он лишился всего, чего добился.
Всё это было его кармой. Это результат его собственных решений. Только сейчас граф вспомнил о своем необратимом прошлом, когда уже не мог пошевелить и пальцем.
Пока граф оглядывался на свою жизнь, проливая слёзы сожаления и обиды, в комнату вошла графиня, ненадолго отлучившаяся, чтобы выпить чаю с Арией. Графиня поспешила к графу с очень обеспокоенным видом, словно у неё совсем не было времени на отдых.
«Где слуги? Почему ты один? Тебе лучше? Хочешь воды? Нет, хочешь, я сделаю тебе массаж? О боже... посмотри на эти слёзы, тебе где-то больно?»
Увидев графа в таком ужасном состоянии, графиня забеспокоилась о нём, и сдерживаемые графом слёзы снова хлынули из глаз. Несмотря на своё скромное происхождение, графиня, должно быть, была более отзывчивой, чем кто-либо другой.
Тем не менее в сердце графа таились обида и горечь из-за того, что он больше не мог выразить это словами. Знала ли она об этом или нет, но графиня широко улыбнулась и взяла его за руки.
«Теперь, когда ты пришёл в себя и получил рекомендации врача, твоё самочувствие скоро улучшится. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе».
Граф просиял, словно увидел луч надежды в лице говорящей с ним графини.
* * *
Благодаря самоотверженности графини, правильным назначениям врача и нескончаемым усилиям всех, кто находился в особняке, граф вскоре смог восстановить силы. Как и сказал врач, нижняя часть его тела не подавала признаков улучшения, но теперь он мог немного двигать руками. Конечно, он не мог брать предметы или поворачиваться без посторонней помощи.
«Хочешь воды?»
«Да».
Теперь граф мог односложно говорить. Графиня не знала, была ли причиной этому его болезнь или его не желание разговаривать, но он часто отвечал на её вопросы.
«Кстати, сегодня у Миэль день суда. Может, сходим туда ненадолго?»
«... Нет».
Несмотря на неустанные усилия Каина, граф не желал оказывать Миэль никакой помощи. Несмотря на все усилия Каина, часто сообщающего графу новости о бедной Миэль... Усилия графини тоже не прошли даром. Она помогла графу выстоять, когда его сердце было потрясено.
«Тебе лучше хорошенько позаботиться о Миэль...? Ария сказала, что всё в порядке, и ... но я думаю, что хорошему ребенку нужно дать шанс раскаяться...»
«...»
Граф едва заметно покачал головой. Несмотря на то, что это было едва заметное движение, которое можно было бы не заметить, если не приглядываться, графиня кивнула, словно всё поняла.
«Она хороший ребёнок, так что скоро поймёт твои намерения».
Графиня погладила руку графа, бросившего собственную дочь, тем самым оправдывая его холодность. На её улыбающемся лице не было ни тени.
«Если подумать, врач настоятельно рекомендовал, дать тебе отдохнуть и восстановить силы в месте с мягким климатом. Почему бы тебе не купить особняк в таком месте? Там ты сможешь как следует отдохнуть. Я присмотрю что-нибудь и куплю, тебе не нужно будет беспокоиться об этом».
«... Хорошо».
Как бы ни улучшалось состояния графа, он уже не сможет нормально жить и работать. Таким образом, очевидно, что власть в графской семье в любом случае попадёт в руки Каина.
“Так почему бы не забрать его имущество в обмен за унижение и преследования?” Графиня, получившая шанс отобрать имущество графа, широко улыбнулась ему, а граф, поверив ей, согласился.
* * *
«Учитывая, что граф пришёл в себя, я приговариваю Розент Миэль к пяти годам домашнего ареста».
Услышав приговор судьи Фрей, Миэль снова упала на пол. “Домашний арест? Почему я должна быть наказана, если мой отец жив? И почему отец не попросил о помиловании?”